Между страхом и верностью

   Игорь Данилов

   Между страхом и верностью

   Сборник рассказов

   Бирск, 2024 г.

   Памяти героя

   Вашему вниманию представляется сборник рассказов бойца народного ополчения Донецкой Республики уроженца города Бирска Игоря Данилова (1967-2022). Игорь пал смертью храбрых 6 сентября 2022 г. под населенным пунктом Горловка (ДНР). По сути, на суд читателей выносятся отдельные части задуманного автором большого произведения, которое в силу трагических обстоятельств не было доведено до конца. Сам Игорь мечтал соединить разрозненные отрывки в целостное повествование с тремя основными сюжетными линями. Они, постепенно дополняя друг друга, должны были вылиться в общую картину романа или большой повести. В данном сборнике представлена лишь небольшая часть того, что было написано ополченцем Даниловым. Составители сборника взяли на себя смелость выбрать некоторые отрывки повествования в виде отдельных рассказов и разместить их в нижеследующем порядке. Название «Между страхом и верностью» отражает главную внутреннюю дилемму героев сборника. Страх — это не просто животная реакция на опасность, а глубокий экзистенциальный страх потерять близких, предать свои идеалы или оказаться бессильным перед судьбой. Верность — не слепое следование, а осознанный выбор стоять за правду, даже если это грозит одиночеством или смертью. Герои рассказов постоянно балансируют на этой грани: защитить друга или сохранить собственную безопасность, выступить против несправедливости или спрятаться в равнодушной толпе. Их поступки не всегда велики с точки зрения внешнего мира, но именно в этих крошечных актах честности рождается подлинная человечность. Верность в этих историях — это не только отношение к людям, но и к памяти, к прошлому, к себе настоящему. Страх парализует, верность освобождает. Жизнь на острие между этими двумя силами делает рассказы такими напряжёнными, живыми, полными внутренней правды. Этот сборник о тех, кто не перестаёт бороться, даже когда мир вокруг требует сдаться. И в этом его горькая, но светлая сила.

   ЛЬДИНА

   А через три дня Светлану и Ивана ждала ещё одна хорошая новость: оказалось, что для школьных работников, живущих в общежитии, на зиму полагалось несколько кубометров дров бесплатно, включая доставку, за счёт городского бюджета – заслуга их директора, сумевшего «пробить» этот вопрос в муниципалитете.

   Выделялась, как правило, осина, но дарёному коню в зубы не смотрят, и такое дополнительное подспорье было совсем не лишним: как ни странно, но несмотря на обилие древесины и массовую лесозаготовку в окрестностях города, лес в Важске стоил дорого – что пиломатериалы, что и обычные дрова. Как узнала Елена Сергеевна, выделенный на их комнату лимит, в связи с отсутствием жильцов, так и не был израсходован. И поскольку отопительный сезон формально ещё не закончился, то им ещё можно и нужно было воспользоваться.

   Лишними эти дрова не будут – не в этом году, так в следующем: для старого полусгнившего дома, который едва держит тепло, предоставляемого количества, как правило, не хватало, и приходилось ещё прикупать. Но надо поторопиться – дней в запасе осталось совсем немного. Как сказала Елена Сергеевна, без неё, как представителя школы, этот вопрос, даже имея на руках бумаги, Светлана, из-за неопытности во всяких бюрократических хитросплетениях, быстро решить вряд ли сумеет – будут футболить от одной инстанции к другой. Поэтому в очередной раз взялась ей помочь.

   Выкроив время и оставив свои дела, уже на следующий день, взяв у завхоза нужные бумаги и квитанции, они обе отправились в контору топливного склада, которая находилась почти в самом начале Краснознамённой (нумерация домов Старом Городе начиналась от реки), на которой, как объяснила Елена Сергеевна, до возведения Нового Города, находилось большинство Важских контор и учреждений -- некоторые из них занимали всего одну-две комнаты. Ныне, в связи с переездом в более комфортабельные здания Нового Города, большая их часть была отдана под квартиры. Но эта всё ещё находилась на прежнем месте.

   Они рассчитывали на то, что сумеют управиться с делами максимум за час, но вопреки ожиданиям, в коридоре толпилось множество народа, и все с какими-то бумагами – чего им всем одновременно понадобилось? – Ладно бы если перед зимой, тогда понятно...

   Очередь двигалась довольно медленно, и когда до них оставалось всего три человека, объявили обеденный перерыв. Расходится по домам, чтобы через час возвращаться обратно, не имело смысла, и Елена Сергеевна предложила Светлане, вместо того чтобы просиживать стулья, прогуляться по ближайшим окрестностям. Заодно покажет ей город, но так, чтобы слишком далеко не удаляться, а то можно пропустить очередь.

   Погода с утра испортилась: небо затянуло серыми облаками, с севера поддувал холодный ветерок, но даже если закрыть глаза и не видеть бегущих по канавам мутных ручьёв, потемневшие остатки просевших сугробов и пробивающиеся между заборами и побитым асфальтом зелёных ростков, то всё равно ощущался запах весны, который ни с чем не перепутаешь – его не мог заглушить даже запах сгоревшей солярки, клубы которой оставляли поднимающиеся в гору рвущие от надсады грузовики. Наоборот, казалось, эта гарь только усиливала его, подобно тому, как, сами по себе дурнопахнущие ингредиенты усиливают аромат дорогих духов.

   Чувствовалась близость реки, хотя самого Важа видно не было – его закрывала высокая стена корпусов элеватора. Светофоры отсутствовали и некоторое время пришлось подождать, прежде чем дистанция между автомобилями позволила перебежать дорогу. Миновав пустующую асфальтированную площадку перед въездом на элеватор, бывшую когда-то городской базарной площадью, а теперь использующуюся в качестве ведомственной стоянки для ожидающих разгрузки машин с зерном, перешли по мостику ручей, называемый Соловкой (всё это на ходу рассказывала Елена Сергеевна).

   Здесь сбегающий по Краснознамёной поток машин, упираясь в тупик, разбивался на два рукава: меньший, сворачивал налево, к речной пристани, второй гораздо больший, направо – именно туда повела Светлану Елена Сергеевна.

   Улица, которая называлась Никольской, Светлане не понравилась: тесная, грязная, с разбитым тяжёлыми грузовиками асфальтом. С одной стороны, той, что ближе к реке, насколько хватал глаз, тянулись стены каких-то складов – мрачных, несмотря на многочисленные архитектурные излишества, вроде фигурных надстроек и ложных стрельчатых окон, приземистых зданий, но стоящих на высоких фундаментах, сложенных из плоских плит известняка, заборы и проходные, к которым сворачивала часть машин, лишь изредка перемежаемые другими постройками. С другой, прижатой к глинистому склону горы, в основном, деревянные двухэтажки, судя по резьбе на карнизах и наличниках, постройки конца позапрошлого или начала прошлого века, на точно таких же высоких фундаментах. В проходе между ними сохранилась кирпичная будка со ржавой, закрытой засовом железной дверью и выцветшей, когда-то синей, вывеской с надписью «Керосин» над раздаточным окошком. Прямо за ней начиналась петляющая по склону утоптанная тропинка, ведущая в гору.

   На самой горе, в окружении разноцветных деревянных домишек, довольно большая белая церковь с позолоченным православным крестом над небесно-синим куполом. За церковной оградой раскинулось старое кладбище. На огромных голых тополях темнели прошлогодние грачиные гнёзда. Места, видимо, уже не хватало, потому более поздние кресты и пирамидки, меж которыми успела подняться рощица тонких берёзок, разбежались по верхней части крутого склона – вид не самый жизнерадостный.

   — Это так называемое Подгорье, -- рассказывала Елена Сергеевна. – Исторический центр города – отсюда он начинался.

   Если точнее, то тогда он был ещё селом и назывался Важское – оно как перевалочная база у переправы в Заважье возникло. Поэтому, поначалу, все рядом с самой рекой старались селиться, к причалам поближе, хотя, время от времени, подтапливает: в иной год вода машинам чуть ли не до радиатора достаёт, а по набережной и нижней части Большой Сибирской и вовсе на лодках плавают -- оттого и фундаменты такой высоты.

   Тем не менее расположение села было выбрано удачно – всю хлебную торговлю в этих местах позволяло в руках держать. Хлеб тогда выращивали, в основном, богатые поселенцы, за бесценок скупившие земли у инородцев. Производили больше, чем могли потребить, но собрать мало, надо ещё продать, а в торговле самое главное – возможность вывоза. В те времена Важ главной транспортной артерией был: железные дороги в этих краях намного позже появились. Потому зерно со всего севера Арданской губернии свозили в Важское, за десятки, а то и за сотни вёрст. Тут его местные воротилы скупали и в центральные районы сплавляли – так село на хлебе поднялось. Тогда же этот элеватор был построен, точнее старая его часть, которая из камней. Кирпичная -- в начале семидесятых.

   Хотя, сам по себе, Важский район по зерну в лидерах никогда не был – почва для этого не самая подходящая: в прежние времена он, в основном, за счёт животноводства да овощей жил. А вот немного южнее и юго-западнее, где лесостепь с чернозёмами – там настоящая житница. Особенно Козинский район – первое место в сводках по области занимал.

   Кроме хлеба, торговали кожей и живым скотом, у мусульман скупали шерсть и овчину. Даже у батайцев мёд да беличьи шкурки на ножи и топоры меняли. А сюда завозили всё необходимое, на что спрос есть – «от рояля до булавки»: с тех пор эти склады стоят.

   Когда в Подгорье места не стало хватать, заселили Тишкину Гору, под которой мы с вами сейчас находимся – до того там были только церковь и кладбище. Хотя на нём давно уже не хоронят, но выражение «Снести на Тишкину гору» до сих пор в ходу. Не самое удобное место, но выбирать не приходилось, потому что со свободной землёй пригодной под строительство, что сейчас, что тогда была проблема: там, где сейчас наша Вторая школа, находилась деревня Поповка – без малого сотня дворов – этот район и сейчас Поповкой называется.

   Жили в ней, в основном, потомки солдат, получивших после отставки наделы, и вся более-менее ровная земля, от реки до холмов, на крестьянские пашни приходилась. Она всей общине принадлежала и отдавать, даже часть, под строительство без её разрешения никто не мог. А та ни за какие деньги не соглашалась. И пока реформу не провели и выделяться не разрешили, приходилось использовать каждый более-менее подходящий клочок. Оттого значительная часть Старого Города, как, наверное, уже заметили, весьма неудобно расположена: на склонах, в узких языках между логами.

   После Тишкиной горы застроили район между Соловским и Кузьминским логами – это нынешние Краснознамённая и Большая Сибирская – многие из тех, кто живёт в этих трёх районах – прямые потомки первых жителей. А после реформы удалось получить достаточно большой участок земли, в районе современных «Тополей», где поставили два завода: кожевенный да казённый винокуренный – этот до сих пор стоит и даже процветает. А вокруг них – рабочие слободки. Но большинство горожан по-прежнему занималось обслуживанием торговли: крючники, приказчики, ломовые извозчики. Ну и ещё разного рода мелкие ремесленники, вроде кузнецов и портных.

   И в этих границах Важское получило статус города. Построили гимназию, присутственные места и даже железнодорожный вокзал…

   -- Вокзал?! – удивилась Светлана. – А что, разве здесь железная дорога есть?

   -- Нет, конечно, -- улыбнулась Елена Сергеевна. — Это отдельная, по-своему любопытная история: незадолго до Германской, городское купечество решило, что пора бы протянуть железнодорожную ветку до Козино – через него, к тому времени, магистраль на Ардан уже была проложена. Не за свой счёт, конечно -- дело это очень затратное: отправили в Петербург делегацию, во главе с купцом первой гильдии Быковым, и убедили чиновников в необходимости, для нужд государства, этой дороги. Скорее всего, не обошлось без взятки. А чтобы это покрасивей выглядело, договорились что здание вокзала они за свой счёт построят, так сказать, частично проспонсируют: в складчину им это не так уж и дорого обошлось.

   Тем более, что, в предвкушении предстоящих прибылей, подрядов понахватали: на заготовку шпал и прочее – очень смахивало на аферу с казёнными деньгами. Но, как бы то ни было, на пользу городу это пошло. Строители вокзал в рекордный срок возвели. Уже и инженеров-путейщиков пригласили, чтобы изыскательские работы проводить, но война все карты спутала – не до того стало.

   Так до сих пор и живём без железной дороги, зато с вокзалом – в этом здании теперь Третья школа.

   А вот, как раз, бывший дом того самого Быкова, -- показала Елена Сергеевна на добротное двухэтажное здание под четырёхскатной железной крышей, построенное в том же стиле, что и склады, из такого же светло-коричневого кирпича, только окна у него были настоящие, с занавесками и стоящими на подоконниках горшками с геранью и кактусами. – Что называется, в двух шагах от «работы». Его не случайно во главе делегации поставили: наиболее влиятельное и уважаемое семейство в городе было. Считается, что это его предки село основали. Баржи до Нижнего и Астрахани гонял. Не только тот вокзал, но и церковь, что вы видите, в основном, на их пожертвования была построена -- предыдущая, деревянная, в конце позапрошлого века сгорела. Но пресеклись – даже в эмиграции никого не осталось.

   На христианском кладбище, у них целый фамильный участок с самыми роскошными, на то время, памятниками – чёрный мрамор с золотыми буквами. Сам Быков-старший уже при новой власти помер, перед самой войной. Из всего имущества ему только квартирку в собственном доме оставили, но самого не тронули несмотря на то, что один из его сыновей, штабс-капитан, за несколько дней до занятия города чехами, мятеж поднял: думал до их подхода продержаться. Но уже на следующий день подавили, а от штабс-капитана, в той неразберихе, даже могилки не осталось. А второй сын ещё в Германскую погиб.

   Когда старые названия стали возвращать, местные энтузиасты подписи собирали, за то, чтобы эту улицу не обратно в Никольскую, а в Быкова переименовать. Только всё никак договориться не могли, в честь которого: то ли в честь отца, как городского мецената, то ли в честь штабс-капитана-сына, как борца за Веру, Царя и Отечество, пока один историк, тоже из местных, не накопал, что в феврале они оба красные банты нацепили и от имени граждан города телеграмму в поддержку Временного правительства отправили – так что в монархизме их не заподозришь. А потом это никому не надо стало, так что почин заглох.

   -- Тропкины – кожевники, были попроще, и дом их, соответственно, попроще, хотя с архитектурной точки зрения, куда интереснее, – показала Елена Сергеевна, на соседнее здание: деревянное, одноэтажное, с мезонином, всё в причудливой резьбе, от конька до завалинки, кое-где деревянные кружева были отбиты. Под крышей, повыше стандартного номера, сохранилась овальная металлическая пластина с изображением ящерицы – визитная карточка канувшего в Лету страхового общества «Саламандра» -- этот обломок старины заинтересовал Светлану даже больше, чем сам дом.

   Кстати, обратите внимание, -- продолжала Елена Сергеевна. – Во всех городах и посёлках, где мне доводилось бывать, доски обшивки прибивают вдоль брёвен, а в нашем городе почему-то принято поперёк, сверху вниз – больше я нигде такого не встречала. Правнуки Тропкиных так в нём и живут, в одной из квартир. Их старшая дочь в прошлом году нашу школу закончила, а другие дети уже в Новом городе учатся.

   Игорь Данилов

   Продолжение следует